Окрестности Валентиновки

Рядом с дачным поселком Валентиновка есть много интереснейших и уникальных мест. Стоит всомнить хотя бы Болшево и Загорянку. В этом разделе мы будем собирать для Вас все самое интересное об окрестностях Валентиновки. Ждем Ваших комментариев и предложений!
Для просмотра документов PDF Вам понадобится программа Adobe Reader.  Ссылка для скачивания программы Adobe Reader

Мы едем в Болшево. Путешествие в минувшее.

Из книги Б.Т. Добродеева «Мы едем в Болшево. Путешествие в минувшее», М.: Художественная литература, 2013.

Автор – патриарх отечественного кинематографа – Борис Тихонович Добродеев в своей книге вспоминает о Доме творчества в Болшево, где в 60 – 70-х годах прекрасно проводили время ведущие кинематографисты. Героями повествования стали В. Пудовкин и И. Пырьев, Л. Утесов и А. Райкин, И. Прут и М. Донской, Г. Данелия и М. Швейцер, Н. Эрдман и М. Вольпин, М. Богин и С. Самсонов, И. Нусинов и С. Лунгин, а также другие участники советского кинопроцесса. Дом творчества в Болшево был своеобразной творческой лабораторией, где зарождались идеи новых фильмов, где кинематографисты трудились над новыми сценариями, а на семинарах вели профессиональные споры, работали, дружили и отдыхали.

Скачать материал полностью:
Три лета в Жуковке
Дорога в Жуковке. Этюд. Художник К.А. Коровин. 1888 г., Осень. Аллея в Жуковке Художник К.А. Коровин. 1888 г., , Василий Иванович Якунчиков, Гости и хозяева Жуковки и Абрамцево: С.И. Мамонтов, И.С. Остроухое, М.М. Антокольский, П.А. Спиро, В.Д. Поленов, В.А. Серов, Настурции. Художник К.А. Коровин, Портрет М.В.Якунчиковой Художник ВА Серов

В1877 году молодой, подающий большие надежды художник, коренной петербуржец Василий Дмитриевич Поленов (1844-1927) избрал местом своего жительства Москву Близ Первопрестольной одним из мест, тесно связанным с именем живописца, наряду с Абрамцевом и Меньшовом, стала усадьба Жуковка на реке Клязьме при сельце Городищи. Сейчас это микрорайон Болшево города Королёва. Три лета провела в этих местах семья художника. Родившиеся там живописные работы вошли в. собрания Государственной Третьяковской галереи,

Под Москвой хорошую дачу на лето искать нужно было заранее. И велика была радость Натальи Васильевны, жены художника Василия Попова, когда ещё в декабре 1886 г. вопрос с летним отдыхом для семьи на следующий год был решён. Василий Дмитриевич ещё не имел тогда собственного дома. Зимой жильё снимали в Москве, летом жили на даче. И произошло так, 410 в Меньшове Подольского уезда в августе 1886 г. у Поленовых случилось горе — умер первенец, сын Федя.

Старшая сестра Натальи Поленовой, Елизавета, была супругой фабриканта Владимира Григорьевича Сапожникова, нового хозяина недавно купленной усадьбы Жуковка в Московском уезде близ Мытищ. В эти места ещё в 1837 г. из Саратовской^ губернии приехал дворянин Акинфий Иванович Жуков. В его имение входило сельцо Городищи и часть соседней деревни Власово. Место для господского дома было идеальным — с крутого речного берега открывался красивый вид на живописные окрестности. Новый помещик отстроил для себя деревянный дом в десять комнат с мезонином и террасой. Рядом с усадьбой был разбит небольшой английский парк.

К тому времени, когда старые хозяева продали Жуковку, на территории английского парка уже были построены четыре дачи.

Переписка членов семьи Поленовых, их друзей и знакомых даёт нам возможность восстановить картину дачной жизни семейства Поленовых в Жуковке, где они проводили летние месяцы на протяжении трёх лет: 1887, 1888 и 1889 гг.

В конце 1886 г. Василий Поленов чувствовал себя неважно. К смерти сына Феди, сильно повлиявшей на самочувствие, добавилась кончина в Тамбове любимого дяди — Леонида Алексеевича Воейкова. В московскую квартиру Поленовых чуть ли не каждый день заходили врачи. Все они находили у больного нервное истощение, предписывали лекарства и полный покой. Состояние Василия Дмитриевича можно понять из его ноябрьского письма к старому другу В.М. Васнецову: «...Искреннее тебе спасибо за твоё глубокое к нам сочувствие.... Да, нет у нас больше нашего Федюшки, дорогого мальчика...Уж зато как горько, как обидно, что нет его больше, голубчика. Вот уже три месяца, как я с ним навсегда простился, а точно как будто ещё вчера он у меня на руках засыпал... Я за последнее время плохо себя чувствую: к общему расстройству прибавилась какая- то не то желудочная, не то сердечная боль; гложет она меня потихоньку, а конца как-то не видать. Силы понемногу уходят, с трудом могу работать два-три часа в день. Картину
мою начал опять писать, но по тому, как дело идёт, мало надежды на хороший конец. Ах, если бы удалось её кончить, я бы с радостью ушёл бы отсюда».
Пытаясь отвлечь мужа, Наталья Васильевна вместе с его сестрой Еленой Поленовой собрала в доме в «археологический кружок» людей, увлекающихся древнерусской архитектурой. Все вместе они совершали экскурсии в древние московские монастыри и храмы, где делался заранее подготовленный доклад об истории и достоинствах осматриваемого объекта. 9 декабря 1886 г. (все даты даны по старому стилю) Наталья Васильевна писала свекрови — Марье Алексеевне Полено¬вой: «...В воскресенье мы обедали у Сапожниковых, и Василий решил просить у них уступить на лето домик в их новом имении. Володя (Сапожников — Прим. М.Н.) очень этому обрадовался, и теперь мы застрахованы уже. Место хорошее и здоровое». Скорее всего, до этого разговора Наталья Васильевна через сестру Елизавету узнала, что дом в Жуковке на следующее лето будет свободен, и попросила мужа переговорить об этом с В.Г. Сапожниковым. Хотя семьи Поленовых и Сапожниковых были близки, тем не менее в одном из писем Василий Дмитриевич упоминал, что за¬платил за аренду дачи её хозяину 500 рублей.

Пересилив душевные муки, Василий Дмитриевич закончил к очередной Передвижной выставке в Петербурге свою большую работу — картину «Христос и грешница». В феврале 1887 г., несмотря на некоторые проблемы с цензурой, картина была выставлена, имела успех и была куплена императором Александром III. Оставшаяся в Москве На-талья Поленова уже думала о предстоящем лете.

22 февраля она писала мужу, уехавшему на выставку: «...Я теперь всё думаю о Жуковке, и о том, как мы там устроимся. Когда ты вернёшься, мы съездим туда, всё распределим, и решим какую мебель туда, чтобы её отправить, пока зимний путь. Это будет дешевле и скорее, не всё зараз».
Нетерпение было так велико, что Поленовы не стали дожидаться наступления лета. 10 мая Наталья Васильевна писала Елене Поленовой: «...Мы хотели бы переехать в конце этой, или начале буду¬щей недели. Я просто не дождусь. Вчера мы езди¬ли в Жуковку и там отлично». Уже 17 мая 1887 г. Василий и Наталья Поленовы с сыном Митей и прислугой были на даче.

Мария Алексеевна Поленова с дочерью Еленой летние месяцы проводили в разъездах, и поэтому в Жуковку они в тот год приезжали нечасто и ненадолго. Зато в начале лета вместе с ними на дачу приехала сестра Натальи и Елизаветы художница, Мария Васильевна Якунчикова. Она была ещё совсем молоденькой 17-летней девушкой, получившей разрешение некоторое время пожить вне родительского дома в семье сестры. Сразу же после переезда из Москвы постоянную компанию Поленовым составила семья Морицов, жившая в одной из дач в усадебном парке — ещё одна сестра Якунчикова, Зинаида Васильевна, вышла замуж за немолодого, но красивого вдовца Эмилия Юльевича Морица, у которого от первой супруги уже был сын Евгений. Против этого брака был только отец сестёр Василий Иванович Якунчиков, но и он со временем остыл. После рождения внучки, названной Зиной, дед простил непокорную дочь. Каждый день, если кто-то из них не был болен, сёстры На¬талья и Мария заходили на несколько минут, а то и часов, к Зинаиде, у которой жила ещё одна младшая из сестёр Якунчиковых — Вера. Не так часто, но заглядывал к соседям и сам Василий Дмитриевич. В начале лета Поленовых навещали родственники: их отец с матерью Василий Иванович и Зинаида Николаевна; навещали и Сапожниковы, жившие неподалёку, в Любимовке. С Москвой же сообщение было простое, в пролётке или тарантасе дачники доезжали до станции Мытищи, а оттуда на поезде до Ярославского вокзала. В первые дни на даче, несмотря на не очень тёплую весеннюю погоду (в доме приходилось топить), Поленовы не скучали. Наталья Васильевна устраивала комнаты дома по своему усмотрению, Маша Якунчикова возилась с маленьким Митей и пользовалась свободной минутой, чтобы заниматься рисованием, ведь из окон открывались прекрасные виды. Василий Дмитриевич изучал объявления о продаже имений. После того как император приобрёл картину «Христос и грешница» у Поленовых появилась возможность купить своё имение. За это лето Василий и Наталья Поленовы несколько раз, на день-два покидали Жуковку. Чтобы не терять времени на поиск извозчика — от дачи до железнодорожной станции в Мытищах было несколько вёрст — Поленовы завели экипаж. Им помог В.И. Якунчиков, выделив лошадь и шарабан.

Мать и сестра Поленовы последние дни весны провели в Москве, но всё-таки в начале июня, пе¬ред поездкой в Тамбовскую губернию, и они за¬глянули в Жуковку на пару дней. Заезжали на денёк и другие знакомые, среди которых был ученик Поленова молодой художник Александр Головин.

Жизнь в Жуковке оказала большое влияние на Машу Якунчикову. Имея склонность к рисованию, она в 1885 г. поступила вольнослушательницей Московского училища живописи, ваяния и зодчества. У неё был несомненный талант, и в конце ян¬аря 1887 г. Мария получила первый номер в своем классе за эскиз «Царь в молельне». В Жуков¬ку она приехала не только насладиться прелестью расцветающей природы и свежим воздухом, но и поработать на этюдах под присмотром Василия Дмитриевича. В одном из писем Наталья Поленова писала об этом Елене Дмитриевне: «...Так я рада, что у меня Маша; она с короткими промежутками пробудет у меня всё лето. Это право редкая в наше время девушка. Так она уже зрело развита с одной стороны, и детски наивная с другой, ак интересны с ней чтения. Мы перечитывали Пушкина, а теперь читаем Белинского о Пушкине.

С ней можно говорить и судить как с большой, да и с редкой большой. Как-то были у нас Семёнович (Остроухов — Прим. М.Н.) с Антоном (Серов — рим. М.Н.), и очень приятно мы провели время. Они рассказывали и показывали преинтересные фотографии, а потом Антон очень талантливо начал этюд с Маши, а я читала».

В один из июньских дней Поленовых навестили художники Валентин Серов и Илья Остроухое. Ан¬тон — так с детства звали Серова родители, а за¬тем и в Мамонтовском кружке, был знаком с Ма¬шей Якунчиковой и до этого. Но, видимо, жизнь в приятном обществе так её преобразила, что моло¬дой художник увидел её в другом, непривычном, образе и решил его запечатлеть. К сожалению, визит в Жуковку был короток, и Валентин Серов не успел завершить портрета, оставив этюд Поле¬новым.

В середине июня, по настоянию отца, Маша не-надолго уехала в его усадьбу Морево, находившуюся в Рузском уезде Московской губернии. Зато следом за Серовым и Остроуховым в Жуковку на ведался другой близкий друг семьи Мамонтовых и частый гость их подмосковной усадьбы — Пётр Антонович Спиро. Друг юности Саввы Мамонтова, он служил в провинциальном университете на юге России и в дни летних каникул каждый год приезжал в Абрамцево, где и сдружился с Поленовыми. А в конце июня в Жуковку приехала и хозяйка Абрамцева - родная сестра В.Г. Сапожникова Елизавета Григорьевна Мамонтова, и не одна.

В это лето жена и дети известного художника Ильи Ефимовича Репина, который к этому времени уже жил от них отдельно, отдыхала в Абрамцеве. В письме от 19 июня Наталья Поленова просила свою родственницу и близкую подругу Елизавету Мамонтову: «...Ужасно бы мне хотелось, чтобы ты, если соберёшься ко мне, притащила бы с собой Веру Алексеевну (Репину — Прим. М.Н.). Так мне хочется хоть раз в жизни увидеть её у себя». Благо, что через несколько дней был и повод для этого визита. 25 июня 1887 г. Поленовы устроили праздник — день рождения сына Дмитрия. На это торжество в Жуковку, помимо Сапожниковых из Любимовки, приехали и гости из Абрамцева.

Вообще в конце июня — начале июля Жуковка была полна гостей. Не найдя мотивов для творчества в Абрамцеве, сюда перебрался художник Илья Семёнович Остроухов. Несколько дней гостила друг семьи Поленовых Вера Ивановна Ершо¬ва. Периодически в Жуковке объявлялся Александр Всеволодович Всеволожский. Нередко из Любимовки вместе с Сапожниковым заглядывали и его лучшие сотрудники Иван и Николай Семёновичи Кукины. Они вместе с Василием Дмитриевичем ходили на Клязьму, где ловили рыбу сетями. Наконец, 3 июля вернулась Мария Якунчикова и вдобавок ещё один ученик Поленова художник Константин Алексеевич Коровин.

Но в середине лета было не до искусства. На-ступившая жара толкала не к мольберту, а в тень парка или на берег речки. Особенно привлекали купание, катание на лодке и рыбалка. Коровин, забыв про этюды, всё время проводил на Клязьме с удочкой. Чтобы ловить рыбу было сподручнее, они вместе с Василием Дмитриевичем специально по¬ехали в Москву купить ещё одну лодку. Не забывал Поленов и про другие деревенские развлечения. 13 июля Наталья Поленова сообщала в письме свекрови: «...Василий очень поправился физически, неутомимо работает топором и лопатой, только удивляюсь его силе и выносливости».

Наталья Васильевна и сама была не прочь провести время на реке, но крутой спуск к воде был для неё тяжёл (она была в положении), да и хозяйственные заботы не позволяли отдаться отдыху полностью. Наступало время уборки урожая и заготовки припасов на зиму. В основном заготовка сводилась к приготовлению варенья, которое Наталья Васильевна варила сама. В кон¬це лета, в одном из писем к М.А. Поленовой, она с гордостью отчитывалась: «...Я сварила 32 фунта виктории, 20 фунтов чёрной смородины, 20 фунтов крыжовника зелёного, 10 фунтов вишни, 15 фунтов вишнёвого желе, 10 фунтов абрикосов, 9 фунтов желе малинового с красной смородиной».

В Абрамцево Поленовы ездили нечасто, ведь Мамонтова именно там осенью 1886 г. они пережили горечь утраты первенца. В первый раз в тот год Наталья Васильевна попала в усадьбу Мамонтовых только 7 июля. Чтобы завлечь к себе старого приятеля, Савве Ивановичу, пришлось слать персональное приглашение. Лишь 12 июля, по настоятельной просьбе С.И. Мамонтова, П.А. Спиро и И.С. Остроухова Василий Дмитриевич поехал из Жуковки в Абрамцево.

Наконец, в середине июля в Москву вернулась Елена Дмитриевна Поленова. По приглашению Е.Г. Мамонтовой она решила обосноваться в Абрамцеве, но перед переездом пару дней — 21 и 22 июля, провела у брата.

24 июля в Жуковку съехалось множество народа. Поводом для этого послужили именины Марьи Алексеевны Поленовой, которой на даче не было. Наталья Поленова порадовала в письме свою свекровь описанием этого праздника: «Вчера мы торжественно справляли Ваши именины. К нам неожиданно приехали Абрамцевские, всего 10 чело¬век, — пять Мамонтовых и пять Репиных. Катались на лодках, а вечером была иллюминация, ракеты, танцы и в довершение всего отлично видимое лунное частичное затмение. Веселью не было конца и приятно было смотреть на всю молодёжь и детвору. Сегодня утром все мы вытаскивали сети, много попалось рыбы, варили уху, и было от-лично. В 4 часа все уехали, а мы сильно устали и приятно было бы несколько дней побыть одним, чтобы совсем отдохнуть нервами».

В другом, более позднем письме от 8 августа к И.С. Остроухову Наталья Васильевна упомянула ещё одну деталь: «...Новая пристань была украшена флагами, лодки в полном наряде». Нужно отметить, что Василий Поленов с детских лет ув¬лекался плаванием на лодке, как на веслах, так и под парусом, сам их конструировал. Занимался он лодками и в Жуковке. В своём дневнике за 17 июля Вера Якунчикова записала: «...Я взяла Зинушу и пошла с ней к Поленовым; но они спали. Вернувшись домой, я проболталась немного, по¬том опять пошла за нотами к Поленовым; застала Наташу за ягодами с Любой на балконе; потом пошла, захватив ноты, в сарай, и пробыла там с 'А часа в смотрении, как красит В.Д. лодку». Без со¬мнения, обустройство новой пристани на Клязьме вблизи Жуковки и оснащение лодок парусами и прочими снастями заслуга художника.
Под упомянутыми в письме Н.В. Поленовой пятью Мамонтовыми подразумевались: сама Елизавета Григорьевна и её дети, сыновья Андрей (Дрю- ша) и Всеволод (Вока), а также младшие дочери: Вера (та самая «Девочка с персиками») и Александра (Шура). Репины на именинах Марии Алексеев¬ны были в таком составе: мать Вера Алексеевна и детьми: 15-летней Верой, 13-летней Надеждой, 10- летним Юрием и 7-летней Татьяной.

Из того же письма Н.В. Поленовой к И.С. Остроухову можно узнать, что в то лето в Жуковку приезжал и старший брат Константина Коровина — Сергей, тоже художник. Пробыв недолго и закончив какую-то копию, он уехал. В начале августа Василий Дмитриевич засобирался в Крым. Ещё зимой один из его лечащих врачей посоветовал ему морские купания. Что касалось дальнейших планов Натальи Васильевны, то она собиралась пожить в Жуковке до наступления холодов. К тому же ей, в случае необходимости, всегда могли прийти на помощь живущие рядом Морицы и Сапожниковы.

Ещё до отъезда мужа в Крым Наталья Васильевна сделала благое дело. Предыдущим летом в Меньшове она узнала, что в соседнем селе Акулинино живёт девочка-сирота Маша. За ней никто не присматривал, а питалась она подаянием. Рядом с Жуковкой в селе Болшево находился ремесленно-исправительный приют для нищенствующих девочек. Наталья Васильевна загорелась желанием пристроить туда маленькую сироту, и ей это уда¬лось. Через свою знакомую Веру Ивановну Ершову, имевшую по соседству с Меньшовом имение Воробьёво, она получила согласие Машиной тёт¬ки. В конце августа маленькую Машу привезли в Жуковку, где она пожила несколько дней, и затем её поместили до наступления 16 лет в приют.

В середине августа уехала Маша Якунчикова. Василий Иванович снял на осень дом в Крыму, и ей, по воле отца, снова пришлось покинуть Жуковку. А уезжала она с чувством недоделанного дела, ведь скоро в Подмосковье начиналась золотая осенняя пора. В уже упомянутом письме к И.С. Остроухову Наталья Поленова среди прочего писала и о своей сестре: «...За работу Василий не принимался. Я работаю, но мало. Зато Маша старается во всю мочь и с успехом; очень ей обидно, что приходится уезжать от лучшего для работы времени, от осени».

Из этого письма становится понятно, что в творческом плане лето 1887 г. для Поленова прошло безрезультатно. Перед отъездом в Крым Василий Дмитриевич опять захандрил. До этого он никогда в Крыму не был и даже не знал, где ему остановить¬ся. День отъезда постоянно им откладывался но, наконец, врачи настояли на поездке. 24 августа Василий Поленов подал прошение в Училище живо¬писи, ваяния и зодчества, где он служил преподавателем, о предоставлении ему 6-недельного отпу-ска, а 28 августа уже сел в вагон поезда, отправля-ющегося на юг.
Без главы семейства Наталья Васильевна почувствовала себя неуютно. К тому же испорти¬лась погода, и ей пришлось заняться утеплением дома. Почувствовав, что Наталье нужна моральная поддержка, в Жуковку стали чаще заезжать её родные и близкие. Ожидая приезда из Абрам¬цева Елены Поленовой и Елизаветы Мамонтовой, Н.В. Поленова писала последней: «...Время у меня тут идёт как-то быстро, в постоянных занятиях. Лилиша (Е.В. Сапожникова — Прим. М.Н.) наве¬щает меня, а кроме того приходится вести длин¬ные политико-патриотически-литературные раз¬говоры на немецком языке с Морицом. Надо при¬знаться, что это нелегко и подчас очень утоми¬тельно. ...Я теперь наметила себе много чтения и пользуюсь одиночеством, чтобы многое про¬честь».
Наконец в Жуковку приехали Е.Г. Мамонтова с дочерьми Верочкой и Шурочкой, Е.Д. Поленова и Вера Ивановна Ершова. Это успокоило и отвлекло Наталью. На несколько дней проглянуло солнце, стало опять тепло, и взрослые вместе с деть¬ми пошли на реку. Общим развлечением стала рыбная ловля. 3 сентября в Крым было отправлено очередное письмо в котором, среди прочего со-общалось: «...Девочки ловили рыбу с Емельяном. Вчера вечером вытащили 22 живца в сети, поста¬вили две сети и две донных. Сегодня вытащили на донный щуку, восторг был неописуемый». Переночевав, гости уехали. Оставшись вдвоём с Еле¬ной Дмитриевной, Наталья Васильевна взялась за чтение. Но почитать всласть не удавалось. На смену уехавшим гостям обязательно появлялся кто-нибудь ещё: Мамонтовых сменил Остроухов.

5 сентября, с отъездом Морицов, в Жуковке стало спокойнее, но и скучнее. В доме было тепло и уютно, стали изредка топить печь в Митиной комнате. Наталью Васильевну потянуло к работе. Она пригласила в комнату старуху и стала рисовать с неё этюд. К ней присоединилась и Е.Д. Поленова, которая в течение сентября несколько раз переезжала то из Жуковки в Абрамцево, то обратно. За портретом старухи последовал пейзаж. Вот так, в работе и чтении, проходили последние дни на Клязьме. Василий Дмитриевич писал из Ялты о своей мечте — купить свой домик на Оке. Проезжая по железной дороге в Крым, он смотрел в окно вагона, когда поезд «грохотал» по мосту через Оку. Ширина реки и живописная природа так поразили художника, что он решил поселиться именно в этих краях. Так что к осенним развлечениям добавились ещё и мечты о счастливом семейном будущем в своей усадьбе.

С 18 сентября начались приготовления к отъезду на зимнюю квартиру. Да и погода резко испортилась, стало холодно, и пошли осенние длинные дожди. Но время даром не теряли. То в Абрамцеве, то в Жуковке Елена Поленова снова занималась иллюстрациями для русских народных сказок. 22 сентября в письме к мужу в Крым Наталья вскользь упомянула об этой работе: «...Лиля всё работала свою сказку и почти кончила, теперь мы её наклеиваем». Из последующей переписки Е.Д. Поленовой известно, что иллюстрациями она продолжала заниматься и осенью-зимой того же 1887 г. в Москве, а среди её работ были и иллюстрации сказки «Война грибов». Возможно, что именно над этой сказкой Елена и Наталья Полено¬вы работали и в Жуковке.

Наконец, 29 сентября 1887 г. переезд состоялся. Наталья Поленова писала мужу: «...Вчера мы отлично переехали. Я с Митей в карете, а остальные в открытых. Погода очень была холодная, но ясная, так что и вещи доехали отлично. ...Я с большой грустью расстаюсь с Жуковкой, там много было хорошего».

9 октября в Москву из Крыма вернулся Василий Дмитриевич, а 7 ноября у супругов Поленовых родилась дочь Екатерина.

Творческий подъём 1888-го

Зиму 1887-1888 гг. Поленовы провели в Москве, вновь договорившись с Сапожниковыми об аренде дома в Жуковке. Имение на Оке оставалось пока лишь в мечтах, хотя Василий Дмитриевич и прилагал усилия для их воплощения. Дважды, осенью 1887-го и в апреле 1888 гг. он путешествовал по Оке от Алексина до Серпухова и на¬шёл подходящее место около села Бёхово Алексинского уезда Тульской губернии. 11 июня 1888 г. Поленовы уже вместе поехали в полюбившееся Василию Дмитриевичу место на берегу Оки. Наталья Васильевна полностью одобрила выбор мужа. Но покупка состоялась позже — только в 1890 г. В июне Поленовы с двумя маленькими детьми вновь были в Жуковке. Мария Алексеевна Поле¬нова вновь уехала на лето к сыну Константину в Саратовскую губернию, а сестра Елена жила в Абрамцеве. Как и в прошедшем году, приехали Морицы. Другими соседями по даче стали члены семьи выходца из Чехии, музыканта и композитора Иосифа Рибы. Он был домашним учителем музыки детей родственных семейств: Якунчиковых, Сапожниковых, Алексеевых, Мамонтовых, Третьяковых и был у них своим человеком. Его дети бы¬ли приятелями его учеников. Сапожниковы, у которых дети заболели коклюшем, в это время в Жуковке не бывали.

Вновь в начале лета с Натальей Васильевной жили сёстры Мария и Ольга Якунчиковы. Повзрос¬левшая за год Маша вновь желала заниматься ри¬сованием, но частые дожди не давали ей выбрать¬ся в лес, на речку. Не имея возможности рисовать, она переключилась на музыку, благо на даче было фортепиано. Вместе с дочерью Рибы Еленой они проиграли много произведений, а Наталья Поле¬нова в одном из писем к Елене Дмитриевне даже «пожаловалась» на неё: «...Маша тоже не работа¬ет, увлекается музыкой и даже меня заставила вчера проиграть с ней весь квинтет Моцарта». Плохая погода, продлившаяся до конца июня, от¬пугивала знакомых. Но всё же в двадцатых числах июня в Жуковку приехали Константин Коровин и Пётр Антонович Спиро с сыном Сергеем. Эта ком¬пания, особенно Коровин, внесли шум и веселье в спокойную и даже скучноватую жизнь. Курсируя между Москвой и Абрамцевом, в Жуковку стал за¬глядывать и Илья Семёнович Остроухов.

Наконец, уже ближе к середине лета, тепло и солнце пришли и в Подмосковье. Чтобы разнообразить времяпровождение, жуковские дачники на-вещали знакомых. Сначала в Абрамцево поехал П.А. Спиро, а 1 июля туда же отправились Наталья Васильевна с сестрой Машей. Все хотели навестить Елену Поленову, жившую у Мамонтовых. Эта поездка не прошла даром. Рассказы о жизни в Жуковке так раззадорили Елену Дмитриевну, что она решила перебраться на жительство в семью брата. 9 июля она писала своей подруге П.Д. Ан¬типовой: «До сих пор живу в Абрамцеве, а на будущей неделе думаю ехать на несколько времени в Жуковку, где теперь составляется интересный работающий кружок художников».

В письме от 12 июля Е.Д. Поленова делилась своими первыми впечатлениями о жизни в Жуковке с Елизаветой Мамонтовой: «Приехала я в Жуковку и застала такого рода компанию: Василия с пальцем, прожжённым ляписом чуть не до кости, Наталью в хорошем духе, весёлую и даже работающую, Машу в ожидании меня и чающей с моим приездом получить полное художественное вдохновение. Уж показала мне все места, которые она для меня облюбовала, будем писать их вместе.,Места, правда, очень хорошие... Живёт здесь совсем на всё лето Коровин и много работает: гостит второй день Семёныч (И.С. Остроухов — Прим. М.Н.) и тоже работает. Пётр Антонович и Сергей (Прим. М.Н.) в Москве, я встретила их в Мытищах. Приехала я в пятом часу, пили чай. Потом все... отправились на так называемые “бугры” на этюд. Это на правом берегу Клязьмы, версты четыре от Жуковки, удивительно красивое место. Там мы писали впятером: Василий, Коровин, Семёныч, Маша и я до самого заката».

К лету 1888 г. Василий Дмитриевич Поленов вновь начал работать кистью и красками. Настро¬иться на рабочий лад ему помогали его молодые друзья и ученики-художники. Своим стремлением к работе, просьбами посмотреть и оценить этюды, ими написанные, они наводили его на желание самому взять кисть в руки.

У Елены Дмитриевны в Жуковке всё способствовало художественному творчеству. Хорошая компания, отличная погода, красивая местность с живописными видами — что ещё надо художнику для удачной работы! В письме к П.Д. Антиповой от 25 июля она сообщала: «...в Жуковке я попала в компанию на редкость художественную, нас на этюд ходит шесть человек. Из всех живущих толь¬ко один (П.А.Спиро — Прим. М.Н.) не занимается искусством, и тот музыкант и поёт. Работы идут не¬дурно, могу много набрать материала для зимы.... Я приеду в августе (в Кострому — Прим. М.Н.), т.е. поднимусь из Жуковки, когда уж исчерпаю то, что представляет художественную пищу Жуковки: при¬рода и собравшееся в Жуковке общество. Третий день живёт К. Коровин, приезжает часто Остроухов, живёт Наташина сестра — художница. Василий много работает, словом, есть у кого поучиться, и нужно пользоваться этим. Много у меня здесь начато этюдов, задумано кое-что и только теперь начинаю чувствовать, что рука расходилась».

В числе шести человек, работавших на этюдах, помимо В.Д. и Е.Д. Поленовых, К.А. Коровина, М.В. Якунчиковой, И.С. Остроухова, была и Ната¬лья Васильевна. К концу дачного сезона из всех набросков она отобрала три лучших этюда, над которыми продолжала работать и осенью. Ната¬лья Поленова хорошо рисовала, но её талант не получил развития. Хлопоты по хозяйству, воспита¬ние пятерых детей, заботы о муже не дали ей воз¬можности стать хорошим живописцем.

В августе в художественном кружке в Жуковке произошло ещё одно событие. Маша Якунчикова на время покинула Поленовых и уехала к отцу в Морево. Но число художников в Жуковке вскоре пополнился другим молодым талантом — это был Михаил Васильевич Нестеров. В середине июля 1888 г. он переехал на дачу в Сергиев Посад. В его летние планы, помимо поднятия своего творческого духа и подготовительной работы к буду¬щей картине «За приворотным зельем» входило и посещение одного из своих старших товарищей и учителей, а именно Василия Поленова, знакомого ему по Московскому училищу живописи, ваяния и зодчества.

О своём пребывании в Жуковке он рассказал в письме от 21 августа к А.М. Нестеровой: «Только что вернулся сегодня из путешествия, был у Поле¬нова, провёл там три дня, очень весело, написал там два недурных этюда, один с сестры Поленова, а другой вид на дом со стороны речки. Оба этюда подарил им же. Вчера был “чудесный лов рыбы”, поймали два налима и один тут же был написан Поленовым, а другой прямо пошёл в уху. Третьего дня катались на лодке вёрст за пять. Обратно шли бичевой, и Поленов тянул лодку версты две с лишком. Вообще, та простота, которая так прямо поражает у них в Московском доме, тут чувствуется ещё больше, единственно, что не по мне, это то, что все встают не раньше 10 часов, но это объясняют наследственной привычкой больших бар.

Из художников там гостил К. Коровин (декоратор), но роль его кажется, ограничивается шутов¬ством (хотя благородным)». Может быть, в отно¬шении Коровина Нестеров был неправ. Обладая весёлым и беззаботным характером, Константин создавал вокруг себя атмосферу непринуждённой радости. Но к тому, что касалось работы, он в Жу¬ковке относился со всей серьёзностью.

О Нестерове писала Е.Г. Мамонтовой и Елена Поленова: «...К нам приехал Нестеров, прожил он у нас два дня и произвёл на нас очень хорошее впечатление. Написал два этюда. Один с меня на “буграх”, другой пейзаж. Оба оставил в подарок хозяевам за гостеприимство. Особенно всем нравится моё изображение. Он ещё сильно жалуется на приступы тоски, но вид у него несравненно лучше, да и сам он сознаёт, что физически он стал совсем здоров. Говорит, что много и бодро работал, словом, — приятно слышать, что человеку стало лучше и полнее житься, чем месяца два на¬зад». В другом письме к П.Д. Антиповой Е.Д. Поленова, упоминая о Нестерове, более подробно описывает те положительные ощущения, которые она испытывала, живя и работая в Жуковке: «...Вот и август начинает кончаться, а я всё ещё захлебываюсь работой в Жуковке. Погода стоит чудная, компания продолжает быть ужасно вдохновительная, на днях к ней ещё прибавился Нестеров, тот самый молодой художник-страдалец из породы Claude Lantier (Клод Лантье — Прим. М.Н), о котором я тебе рассказывала. Он много и серьёзно работает нынешнее лето. Более собой доволен и окреп и поправился физически, но нравственно всё такой же нервно-ненормальный. Интересный субъект... Все продолжают работать с удивительным воодушевлением и энергией. Об результатах, разумеется, говорить надо после. К сожалению, бывает и так; работаешь, кажется, отвратительно, а поглядишь — и сделал кое-что. А в другой раз — и много, и в данную минуту удовлетворён, а смотришь: в итоге очень мало двинул дело. Такое уж это наше ремесло капризное. Но, во всяком случае, самое ощущение ужасно хоро¬шее, когда работается оживлённо и с верою в ре-
зультат. У меня в настоящее время зарождаются новые планы, для новых работ и для осуществления их я сильно рассчитываю на поездку в Кострому и на твою помощь. Но об этом после, лучше всего при свидании, которое теперь будет, надеюсь, скоро. Как бы мне хотелось разорвать себя на две части — одну оставить в Жуковке, а другую — в Кострому, для начала новой серии, которая, мне почему-то кажется, именно там может быть осуществлена».

Это лето было удачно в творческом плане для всех постоянных и временных обитателей Жуков- ки. Уже начиналась осень, а никто из художников не хотел уезжать из этого чудного места: неширокой, но извилистой, с высокими берегами и оттого живописной речки Клязьмы, прекрасного парка поблизости и русского леса с елями и берёзками в отдалении. Лес в это время начинал менять цвет, из зелёного он превращался в жёлто-красный-зелёный. Осень самая привлекательная пора для художника-пейзажиста, и каждый в Жуковке старал¬ся захватить несколько дней этой чудесной поры. В конце августа на дачу Поленовых вернулась Маша Якунчикова и своим желанием работать придала дополнительный импульс всем жуковским обитателям. Не отставал от своих молодых друзей и Василий Поленов. В конце августа Наталья Васильевна сообщала свекрови: «...Василий работает это лето и работает хорошо, и довольно много».

Захватив первые осенние недели и насладившись их красотой, гости Жуковки начали разъез¬жаться. Первой в середине сентября уехала в Ко¬строму Елена Поленова. Начала собираться в дальнюю дорогу Маша Якунчикова. У неё была обнаружена чахотка, и родители везли её с сестрой Ольгой на зиму в Италию. С началом осени Константин Коровин стал по нескольку дней про¬падать в Москве, но неизменно возвращался, что¬бы вновь сходить на осенние этюды. Из наработанного в Жуковке материала он задумал исполнить к Рождеству 25 картин. А вот хозяева дачи никуда не спешили и не торопились переезжать в город. Дом был тёплый, а вставив в окна вторые, зимние рамы и начав топить печи, Поленовы уже не боялись, что их дети Митя и Катя заболеют.

Наталья Васильевна продолжала хлопотать о сиротах. И в это лето с её помощью ещё одна девочка-нищенка была направлена в Болшевский приют. В конце сентября Наталья Поленова писала из Жуковки Е.Д. Поленовой: «...Сейчас, несмотря на дождь, еду в приют отвезти Анютку. Добыла я её наконец и так рада, что и сказать не могу, наконец исполнилось моя заветная забота».

29 сентября в Москву уехала Мария Якунчикова, и с этого дня компанию Поленовым на их даче составлял лишь один Костя Коровин, да иногда приезжали задержавшиеся в Любимовке Сапожниковы. Коровин раньше- никогда не работал на натуре в конце осени и с азартом наверстывал упущенное время. И в начале октября погода сто- яла_отменная. Хотя полночам было холодно, до 4 мороза, но днём ясно и тихо. Замерзнув на этюдах. молодой художник прибегал в дом. грелся, а потом брал охотничье ружье и шёл стрелять скворцов.

А в доме топились печи, было тепло и уютно. Муж и жена Поленовы разбирали наработанные за лето этюды, некоторые из них Василий Дмитриевич дорабатывал в комнате. Лишённый холодной погодой длительного пребывания на свежем воз¬духе, он опять почувствовал нервное недомогание и засобирался на лечение в Париж к модному врачу Шарко, лечившему болезни холодным душем. Наконец 9 октября в Москву уехали Сапожниковы, и Поленовы тоже стали подумывать о возвращении в город. Один Константин собирался жить в Жуковке до зимы, чтобы, дождаться снега и писать зимние пейзажи.

В десятых числах октября в Жуковку неожидан¬но нагрянули гости — художники Михаил Нёстеров и Исаак Левитан. Находясь в Жуковке, Нестеров пригласил Василия Дмитриевича на первый показ своей новой картины «За приворотным зельем». 17 октября Поленов приехал в Посад с ответным визитом и, увидев работу, сделал ему несколько дельных замечаний. За день до поездки в Посад, а именно 16 октября, Поленовы уехали в Москву. Причём в переезде участвовала и Елена Поленова. Вернувшись из Костромы в середине октября, она успела несколько дней пожить в Жуковке. Ско¬рее всего, и она ездила с братом на показ картины М.В. Нестерова. В письме от 30 ноября 1888 г. она писала Е.Г. Мамонтовой: «...Сегодня я была у Нестерова, он переделал свою картину по нашим за¬мечаниям, и стало гораздо лучше».

Результаты летнего сезона 1888 г. в художест-венном отношении для всех его участников оказались удачными. Особенно хорошо в творческом плане сложилось житьё в Жуковке для Константи¬на Коровина. Проработавший там с конца июня до глубокой осени, он привёз в Москву несколько работ. В декабре он выставил на конкурс Москов¬ского общества любителей художеств несколько полотен. Его картина «За чайным, столом», написанная в Жуковке, была признана лучцюй^юйъ курсе жанра, а ещё одна, "Осень. Аллея в Жуковке» получила третье место в конкурсе. Причём опередить его смог только Исаак Левитан. Первое место в этом конкурсе не присудили никому. Из других работ Константина. Коровина, написанных в Жуковке в 1888 г., известны также «В лодке», «Дорога в Жуковке»,. «Берёзовая роща", «Портрет Якунчиковой» и, возможно, «У лампы».

В жюри этого конкурса входил и Василий Поленов. Видимо, из-за этого своих картин он не выставлял, хотя в этот год написал несколько работ. Среди них выделяется картина «Река Клязьма. Жуковка». Кроме этого, нам известны «Лодка на Клязьме в Жуковке», «Клязьма около Жуковки» и «Жуковка. Опушка леса». В 1888 г. Василий Дмитриевич работал над полотнами «На Генисаретском озере», «Пейзаж с рекой» и «Русская деревня». Скорее всего, сюжеты для двух последних картин родились в окрестностях Жуковки.

Елена Дмитриевна Поленова изображала отдельные деревья, кусты и цветы, которые нельзя привязать к какой-либо местности, к тому же она их не подписывала, вследствие этого нельзя и выяснить, какие её работы относятся к лету 1888 г. Начало творческого пути Марии Васильевны Якунчиковой пришлось в том числе и на Жуков- ку. К сожалению, из работ, написанных ею за два лета близ Болшева известна лишь одна, и та не¬законченная: «Лодка на Клязьме». У Натальи Васильевны Поленовой также известна одна работа, «Жуковка». Михаил Васильевич Нестеров упоминал о своих двух этюдах написанных в Жуковке, Он подарил их гостеприимным хозяевам, но где эти работы находятся сейчас, остаётся не¬известным. Как и о работах Ильи Семёнович Остроухова.

За зиму 1888-1889 гг. дело с покупкой имения на Оке совсем не продвинулось, и лишь весной между Поленовыми и владельцами земли — помещицей и крестьянами — завязались вялые переговоры, не позволяющие и надеяться, что лето можно будет провести в своих владениях. Владимир Григорьевич Сапожников в третий раз уступил усадьбу на Клязьме. Помня о красотах облюбованных окских берегов у Бёхово, в Жуковку ехать особенно не хотелось, но выбора не было. Наталья Васильевна уже в начале мая бы¬ла готова к переезду, так ей надоел пыльный го¬род.

В двадцатых числах мая они были уже на даче. Как и год назад, погода была ненастной, но как только прояснялось, Поленовы проводили время на свежем воздухе, греясь на солнышке. В конце мая Наталья Поленова приступила к огородным работам. Вместе с Марией Алексеевной Полено¬вой, заехавшей на несколько дней, и старшим сыном Митей, которому не было ещё и трёх лет, она посадила горох, огурцы, редис и прочую зелень. Елена Дмитриевна в это время уже уехала на всё лето в костромскую глубинку. Не могла приехать и Мария Якунчикова. Компанию Поленовым на даче составляли только родственные семьи Морицов и Сапожниковых.

В начале июня семейству никак не удава¬лось провести спокойно несколько дней под¬ряд. По разным причинам им то и дело приходилось ездить в Москву. Детей они оставляли под присмотром бабушки — Марии Алексеевны. 1 июня в Москве состоялись похороны знакомого Василия Дмитриевича, Д.П. Боткина, а уже на следующий день Поленовы были приглашены на свадьбу их дальней родственницы и хорошей знакомой Татьяны Анатольевны Мамонтовой.

На Клязьме Поленовы постоянно вспоминали берега другой реки — Оки. В середине июня они решились на поездку в Тульскую губернию, а за детьми опять согласилась присмотреть бабушка.

12 июня Поленовы выехали, а через два дня вернулись. В Бёхове художник и его жена наслаждались окружающей их природой, общением с мест¬ными неизбалованными городом жителями, даже цены их приятно удивили. Переговоры с владель¬цами понравившихся им земельных участков за¬метно продвинулись. Вопрос о продаже имения, а затем обмене части купленной земли на кресть¬янскую был принципиально решён. Сразу после возвращения сына и невестки Мария Алексеевна сама собралась в дальнюю дорогу. Уже на следующий день, 15 июня, она уехала в Москву, а ещё через день отправилась к сыну Алексею в Орлов¬скую губернию. Супруги Поленовы остались на даче одни. Удачная поездка их вдохновила, они взялись за работу. 17 июня в Жуковку заглянул Константин Коровин. Он был в творческом кризи¬се и оттого в отчаянии. Не найдя здесь компании, с которой так удачно провёл несколько месяцев в прошлом году, на следующий же день Костя уехал искать вдохновения в другие края. Затишье на да¬че Поленовых продолжалось до 25 июня. В этот день они справляли день рождения сына Мити, ко¬торому исполнилось три года. 26 июня Наталья Васильевна писала об этом торжестве свекрови: «...У нас вчера был день такого веселья, что страх; Митькино рождение. С утра подарки; мы ему пода¬рили шарабан с лошадью, совсем настоящий, на рессорах, такой, что могут сидеть двое ребят. ...Лилиша (Е.В. Сапожникова — Прим. М.Н.) приехала утром же с Верой и Катей и привезла лошадь, скачущую, качающуюся и жокейский кос¬тюм. Зинуша подарила арбалет, стреляющий мя-чиком. Целый день была такая игра, что Зинушу (дочь З.В. Мориц — Прим. М.Н) не было возмож¬ности загнать домой. Мориц очень удачно снял ре¬бят в разных позах. Вечером иллюминация, кото¬рая зажглась в 77г часов и к 8 была в полном разгаре. ...Да, я забыла, ещё днём было катание на лодке». Единственным неудобством на этом пра¬зднике была слишком жаркая погода, загонявшая хозяев и их гостей в тень.

В конце июля Поленовы стали свидетелями уникального события. Рядом с их дачей с неба спустился воздушный шар, причём в корзине шара была женщина. В письме к Е.Д. Поленовой Наталья Васильевна сообщала об этом экстраорди¬нарном событии: «Вместо хроники нашей жизни прилагаю выписку из газеты. Как видишь у нас те¬перь злоба дня Леона Дар, которую мы в Петров день спасали от пьяных мужиков. Она спустилась против нас к Костинскому лесу, и Василий с Морицем защищали её и привезли ко мне, где она, за неимением лошадей, должна была ночевать. Очень хорошенькая, милая американка, которая сильно обрадовалась, что попала к приятным людям ... Такое было общее волнение, что страх, так неожиданно упал на нас с неба этот громадный шар, имеющий в диаметре 12 метров. Рассказ её о том, как она летит, навёл на меня ужас. Она, держась зубами за трапецию (все приспособления она показывала) поднимается на высоту от 1 до 2 вёрст над землёй, там хватается руками, и по сло¬вам Фронштейна, полумёртвая, вскарабкивается в корзину. Сегодня она опять летит, и у нас её опять ждали, но ветер другой и уже час прошёл, так что все успокоились. Мне вся эта история обо¬шлась дорого. Я послала за ней шарабан; Тимофей в пылу не разобрал дороги, летел как сумасшедший и сломал рессору и оглоблю».

К письму была приложена и небольшая вырезка из газеты, название которой осталось неизвестным. Под названием «Третий полёт Леоны Дар», был напечатан следующий репортаж: «Под¬нявшийся 29 июня, в 9 часов вечера, из сада “Эр¬митаж” шар с Леоной Дар и её спутником Спель- терини, с которыми, в качестве любителя, поднял¬ся и частный пристав Фронштейн, опустился в Ю'/г часа вечера, близ деревни Костино, верстах в шести от станции “Мытищи” Ярославской железной дороги; аэронавты ночевали на даче художника В.Д. Поленова. Во время уборки шара крестьяне отрезали до 20 аршин каната от якоря, перерезали всю сетку, окружающую шар, и похи¬тили брезент, в который укладывается шар для перевозки. Воздухоплаватели возвратились вче¬ра в Москву с утренним поездом Ярославской железной дороги».

Через несколько дней Поленовы были пригла-шены на свадьбу к родственникам, фабрикантам Алексеевым. Константин Сергеевич Алексеев- Станиславский женился на Марии Петровне Пере- вощиковой. Венчание должно было произойти 5 июля неподалёку от Жуковки в домовой церкви при любимовской усадьбе. По какой-то причине Наталья Васильевна предпочла уехать на эти дни в орловское имение Алексея Васильевича Поле¬нова, брата мужа. А Василий Дмитриевич почтил t молодожёнов своим присутствием.

К большому сожалению, в своём коротком письме к жене, посланном в имение брата Воейко- во, Василий Поленов лишь вскользь упомянул об этом событии. Возможно, это произошло из-за то¬го, что писал он его сразу после возвращения из Любимовки. В этот день он съездил в Москву, и, направляясь на свадьбу, ехал в вагоне вместе с Павлом Михайловичем Третьяковым. О самом венчании и свадьбе В.Д. Поленов не написал ни слова, отметив лишь, что отец и мать жениха Сер¬гей Владимирович и Елизавета Васильевна Алек¬сеевы «очень меня благодарили».

Не успела состояться одна свадьба, как Поленовы получили приглашение на другую. На этот раз с холостяцкой жизнью решил покончить один из членов Мамонтовского кружка художник Илья Семёнович Остроухов. Небогатый молодой чело¬век с не очень красивой внешностью неожиданно покорил сердце дочери хозяина богатого торгово¬го дома, в котором сам служил на небольшой должности. Его невесту звали Надежда Петровна Боткина, а её отцом был крупнейший чаеторговец Пётр Петрович Боткин.

6 июля жених и невеста приехали в Жуковку пригласить Поленовых на бракосочетание. Ната¬лья Васильевна ещё не вернулась из поездки, и муж, среди прочих событий, написал ей: «...Не успел я съесть суп, как слышу, подъехала пролёт¬ка ... входит Илья Семёнович и Надежда Петров¬на ... пробыли часа три ...Семёныч продолжает быть очень счастливым и гораздо симпатичней, чем был зимой. Просит очень тебя на свадьбу, которая будет 16 в воскресенье. Рассказывал, что нанял прелестную квартиру в Трубном переулке, в доме отца Надежды Петровны. Строит мастер¬скую с верхним светом и всякими приспособле¬ниями. Вот так молодец. Умеет устроиться. Пока Надежда Петровна разливала нам чай, приехала Елизавета Васильевна Сапожникова и ... расска¬зывает, что вчера было на свадьбе Кости Алексеева».

Наталья Поленова вернулась в Жуковку за не-сколько дней до свадьбы И.С. Остроухова, но побывать на ней так и не смогла. Елизавета Григо-рьевна Мамонтова поехала на бракосочетание близкого её семье человека только благодаря тому, что оставила своих младших дочерей, Ве- рушку и Шуриньку, под её присмотром в Жуков¬ке. Через день женское любопытство подтолкну¬ло Н.В. Поленову к поездке в Абрамцево, уж очень хотелось узнать подробности этого торже¬ства.
А 22 июля праздник состоялся уже в самой Жуковке. Наталья Васильевна писала об этом собы¬тии М.А. Поленовой: «Сегодня день Васиных име¬нин... Жуковка украсилась бесчисленными фла¬гами, а вечером иллюминация, фейерверк и гости. Приезжали вечером Володя, Лиза и Саша (Сапожниковы — Прим. М.Н.). Кроме того, у нас Спи¬ро с сыном и знакомый Вам артиллерийский офи¬цер Вячеслав. Веселье продолжалось за полночь, жаль только, что нет барышень для танцев». Поз¬дравить Василия Поленова с именинами, но уже на следующий день, захотела и Е.Г. Мамонтова с Верой и Шурой, в посланной записке обещая при хорошей погоде приехать с утра и пробыв весь день с именинником,уехать вечером.

Это лето, богатое на свадьбы и другие радост¬ные и печальные события, почему-то было бед¬ным на гостей. Лишь к середине лета на дачу к Поленовым приехали отец и сын Спиро. Но ведь они не были художниками, а, следовательно, их приезд никак не подействовал на возбуждение интереса к живописи у хозяев дачи. Чтобы как-то возродить прелесть уходящего в прошлое дачно¬го сезона, Пётр Антонович сам взялся за кисть и краски, и что, удивило Наталью Поленову, у него неплохо получалось. Постоянные разъезды отвле¬кали Василия Дмитриевича от возможности со-средоточиться на творчестве. К тому же свадебная суета, усталость от переездов раздражающе действовали на нервы, отвлекали от работы. Пока было тепло, спасала река. Где-то неподалёку на даче жил молодой артиллерийский офицер Вячеслав Зиборов. Он был вхож в дом Якунчиковых и, видимо, через них познакомился и с Василием ПоленовымГВ это лето он много помогал худож¬нику с его лодками, вместе с ним устраивал на них паруса. Бывал он в Жуковке 1888 г. На картине К.А. Коровина «За чайным столом» он изображён сидящим с Натальей и Еленой Полено- выми и Марией Якунчиковой.

Но лето в тот год было коротким. Уже в конце июля (по старому стилю) после сильных дождей наступили ясные, но уже нежаркие дни. В это вре¬мя из Киева в Москву навестить приятелей приехал друг Поленовых и Мамонтовых художник Виктор Михайлович Васнецов. 28 июля он был в Абрамцево. Повидаться со старым товарищем пригласила Поленовых и П.А. Спиро Елизавета Мамонтова. Встреча старых друзей в Абрамцево состоялась, а через несколько дней В.М. Васне¬цов побывал и в Жуковке. В письме от 2 августа Наталья Васильевна сообщала Е.Д. Поленовой: «...Мы сегодня ждём Виктора Михайловича, веро¬ятно и Лиза приедет. Я его уже видела».

Это было одно из последних для Поленовых приятных событий в Жуковке. Наступившая про¬хлада отбивала у них желание ходить на этюды. Василий Дмитриевич заторопился в Париж, где собирался пройти курс лечения у доктора Шарко. С собой он звал и жену, но куда было девать Ми¬тю и Катю? Брать с собой за границу двух совсем маленьких детей было невозможно. 11 августа с дачи уехали Пётр Антонович Спиро с сыном. Через две-три недели в Подмосковье должна была прийти любимая Поленовыми золо¬тая осень, но и это больше не удерживало их в Жуковке. К тому же, узнав о поездке в Париж, свою помощь с детьми предложила сестра, Ели¬завета Сапожникова. На время поездки она бра¬ла Митю и Катю к себе.

Перед отъездом Василий Дмитриевич собирался заехать в Бёхово поговорить ещё раз с крестьянами по обмену земли. Но совсем неожи¬данно в середине августа к ним приехали два мо¬лодых художника: 12 августа из Абрамцева Михаил Васильевич Нестеров, который совсем не¬давно вернулся в Россию из-за границы. Его вос¬торженные рассказы еще больше разохотили Поленовых ехать в Париж. Чуть позже Наталья Поленова привезла из Москвы в Жуковку слу¬чайно встретившегося ей Сергея Васильевича Иванова.

С середины августа Поленовы проводили боль¬ше времени в Москве, чем в Жуковке. Ведь перед отъездом надо было сделать множество дел. Они бы давно могли переехать в город, но не хотелось лишать детей прелестей деревенской жизни. На¬конец наступили решающие дни. 21 августа Поле¬нов подал прошение о предоставлении ему отпус¬ка на два месяца, и получил его. Он съездил в Бё¬хово и вновь заручился согласием владельца име¬ния и крестьян на обмен земли. Провести заклю¬чительные переговоры и оформить купчую было решено по возвращении из-за границы. 26 авгус¬та Наталья Поленова отвезла детей из Жуковки в Любимовку к Сапожниковым. Осталось только перевезти вещи на зимнюю квартиру, на это ушло несколько дней.

В конце августа 1889 г. Поленовы покинули Жуковку на Клязьме. К сожалению, дачный сезон 1889 г. не оставил следов в творчестве как Васи¬лия Дмитриевича Поленова, так и его друзей-ху- дожников. В начале 1890 г. Поленовы стали хозя-евами имения на берегу другой реки — Оки, в Бё- хове. А в память о проведённых в Жуковке трёх летних дачных дезонов остались замечательные картины.

Если бы любопытный читатель захотел побы¬вать в тех местах, где Поленовы и их гости более века назад проводилиТютние месяцы на протя¬жении трех лет^то он уже не увидел бы ни-ycaz дебных построек, ни парка. На этом месте стоят несколько современных зданий. Дом с мезони¬ном и террасой, в котором жила семья художни¬ка В.Д. Поленова, после революции был национализирован и передан под школу. Улицу, иду¬щую сюда из Болшева, назвали Школьной^ По преданию, растущие вдоль неё берёзы посадила ещё Елизавета Васильевна Сапожникова. После войны на крутом берегу выросли четыре девяти¬этажных дома, изменившие исторический пей-заж. В 1952 г. старое деревянное строение сго¬рело, а на его месте был возведён трёхэтажный школьный корпус. В 1977 г. ввели в строй ещё одно новое школьное здание. Старожилы ещё хранят в памяти это название — Жуковка.

Скачать материал полностью:
Михаил Шолохов на берегах Клязьмы
Иллюстрация к рассказу М.А. Шолохова «Судьба человека» Художник В.И. Андрушкевич, Станция Клязьма Открытка начала XX века, М.А. Шолохов в 1930-е гг.

Заслуженный художник России Владимир Ильич Андрушкевич (1923-2010), старожил Пушкино, вспоминал, как перед окончанием в 1957 г. Московского государственного института им. В.И. Сурикова долго не мог найти тему для дипломной работы. Ему, прошедшему войну, очень хотелось перенести на бумагу виденное и пережитое на фронте. Помог случай: по радио он услышал рассказ Михаила Шолохова «Судьба человека» и стал искать печатный текст. Вскоре ему удалось купить тоненькую брошюрку кар¬манного формата на газетной бумаге и без иллюстраций. Работая с рассказом, он сделал обложку, фронтиспис, титульный лист, шесть страничных иллюстра- и с тех пор на всю жизнь полюбил творчество Шолохова (1905-1984).

В 1967 г., работая над серией гравюр «По памятным местам Пушкинского района», Андрушкевич от местных краеведов узнал, что в посёлке Клязьма (ныне микрорайон города Пушкино. — Прим. В.П.) в 1927-1928 гг. будто бы снимал дачу Шолохов и работал здесь над первой книгой «Тихого Дона». Этот роман был тогда, что называется, на слуху, так как всего двумя годами раньше Шолохову была присуждена Нобелевская премия по литературе «за художественную силу и целостность эпоса о донском казачестве в переломное для России время».

Но, как известно, писатель был человеком довольно потаённым для посторонних: развёрнутой автобиографии принципиально не оставил, интер¬вью практически не давал и в свою личную жизнь никого, а тем более журналистов, не впускал. Не-удивительно поэтому, что о клязьминском перио¬де его творчества долгое время практически никто ничего не знал, не было материала об этом и в краеведческом музее г. Пушкино.

Владимир Ильич снова стал теребить краеведов. Сошлись на том, что это предположительно мог быть дом № 48 по улице Лермонтовской. В один из свободных дней Андрушкевич направил¬ся на улицу Лермонтовская, но его ждало разочарование, нужный дом не сохранился. Жители соседних дач посоветовали обратиться к одному из старожилов, Г.С. Завалдаеву, жившему на сосед¬ней улице. Завалдаев вспомнил хозяев сгоревшего дома № 48, но они к тому времени уже умерли, а об их сыне не было никаких известий. Владимир Ильич потерял было надежду, но пока медленно шёл к калитке, рассказал своему неторопливому в силу возраста провожатому, что хочет найти дом, где жил и работал писатель Михаил Шолохов. Пояснил, что эта дача и дачи других видных писателей нужны ему, чтобы сделать рисунки и гравюры для пополнения изобразительного материала в краеведческих уголках на предприятиях, в учреждениях и в школах района. Услышав о Шолохове, Завалдаев оживился. Он подтвердил, что писатель действительно некоторое время проживал в Клязьме на Лермонтовской улице, но только не в доме № 48, а в доме № 15, где вместе с ним жили его жена и ещё какие-то родственники.
Простившись со стариком, Андрушкевич чуть ли не бегом устремился по новому адресу и без труда нашёл дом № 15. Это была небольшая и в общем-то типичная дачная постройка конца XIX в. Дом располагался в глубине двора, имел террасу, мезонин с балконом и палисадник. Однако жильцы ничего, к сожалению, о писателе не знали. Они направили художника к бывшему хозяину этой дачи, который к этому времени переселился в посёлок Звягино. В ближайший свободный день Владимир Ильич побывал у Дмитрия Алексеевича Капкова, которому в то время было уже 78 лет. Несмотря на преклонный возраст, чувствовал он себя неплохо, выглядел бодрым и хорошо помнил то время.

— Михаил Александрович жил в моём доме в 1927 и в 1928 годах, снимал две комнаты с отдельным входом: нижнюю с террасой и небольшую верхнюю — мезонин с балконом на восток. Вместе с ним проживали его жена, их дочь и его свояченица, — рассказал Капков.

Старый хозяин дачи, имевший возможность общаться со своим жильцом, в разговоре с Андрушкевичем привёл незначительные, казалось бы, детали из жизни Шолохова:

— Память у него была изумительная. Бывало, вернусь с работы усталый, сяду за газету, а Михаил Александрович спустится вниз, в столовую, и скажет: «Ну, что, Дмитрий Алексеевич, устал? Не читай, я тебе так расскажу, что там написано». И без газеты мне подробно рассказывал всё со¬держание свежего номера. Однажды из Москвы он привёз несколько одинаковых книг. Одну из них подарил мне. Это был первый том его романа
«Тихий Дон», но за многие годы, прошедшие с то¬го времени, книга не сохранилась.

Рассказанное Капковым подтвердила и его же¬на Ксения Фёдоровна. Тогда ей было 76 лет, но она принимала самое живое участие в разговоре и с удовольствием вспоминала те далёкие годы.

В бесхитростных свидетельствах четы Капковых о Шолохове порой мелькали любопытные бытовые подробности. Молодой и энергичный Михаил Александрович, бывало, неожиданно выходил во двор и затевал возню со своими домашними на снегу. Летом он любил со своей семьёй ходить на прогулки в лес, который простирался на месте теперешнего посёлка Клязьма. Садился за письменный стол в основном вечером, когда неугомонная дочка Светлана засыпала, а весь дом затихал, и работал до глубокой ночи.

По свидетельству Д.А. Капкова, много позже, уже окончательно поселившись в станице Вёшенской, Михаил Александрович, приехав в столицу, несмотря на свою загруженность, наведался в полюбившийся ему клязьминский дом. Он вспомнил с хозяевами проведённое здесь время, ещё раз поблагодарил за помощь и участие в создании условий для творческой работы.

Выслушав супружескую чету Капковых, Андрушкевич попытался найти дополнительные источники и обратился к воспоминаниям людей, знавших Шолохова, но ни одного свидетельства о том, что писатель напряжённо работал над романом в Клязьме, ему долго обнаружить не удавалось. Владимир Ильич даже засомневался, не запамятовал ли хозяин дачи о сделанном ему Шолоховым в 1928 г. подарке — первом томе «Тихого Дона»? Может быть, это были «Донские рассказы», впервые из¬данные в 1926 году? Вот что рассказывал мне о тех своих сомнениях сам Андрушкевич:

— Я записался в Государственную библиотеку СССР им. В.И. Ленина. Взял первое издание «Донских рассказов», подержал книжку в руках, прочи
тал её и уже в подготовленные для газеты воспоминания Капкова, где говорится о сделанном ему Шолоховым подарке, вместо «Тихого Дона» вставил «Донские рассказы». Однако полной уверенности, что дело обстояло именно так, у меня не было.

К тому времени в Союзе писателей Андрушкевич узнал, что к Шолохову в редакции газеты «Правда» был прикреплён редактор Юрий Лукин. Он созвонился с Юрием Борисовичем, представился и попросил уточнить при его очередной встрече с писателем, проживал ли он в посёлке Клязьма Пушкинского района и над чем там работал? Вскоре получил от Лукина короткую записку, в которой тот сообщил, что узнать что-либо не смог по причине нездоровья писателя. Однако через какое-то время уже при личной встрече с Андрушкевичем Лукин подтвердил, что Шолохов действительно проживал в посёлке Клязьма с женой, дочкой Светланой и сестрой жены, и работал над «Тихим Доном». Об этом Лукин разговаривал с самим писателем, когда тот в очередной раз по литературным делам ненадолго приезжал в Моск¬ву и заходил в редакцию «Правды».

Лишь по-прежнему гордо вскинута в небо мансарда, с которой Шолохов, как с капитанского мостика, осторожно проводил первую часть своего не ко времени смелого романа об ошельмованном и опальном казачестве через коварные пороги советской цензуры.

Женский голос из динамика домофона на калитке на мою просьбу впустить на участок, чтобы сфотографировать историческое строение, ответил, что не имеет права и что-то ещё про частную собственность. И только с дощатого забора соседнего участка дом открылся взору, как на ладони.

Перекошенный, с незакрывающейся дверью на террасу, с пожелтевшими на свету газетами на окнах вместо занавесок, с фасада он кажется не¬жилым. Жизнь в нём едва теплится лишь где-то с чёрного хода, куда ведёт очищенный от снега уз¬кий проход.

Нынешний хозяин шолоховского дома, по слухам, живёт в Москве, наведывается в Клязьму крайне редко, а старый дом поддерживают «на плаву» нанятые им никому неизвестные в посёлке люди. Именно их каждодневным неторопливым «усердием» помнящий Шолохова сад уже подчистую вырублен, всё лишнее тут же сожжено или вывезено, участок подготовлен под строи¬тельную площадку, а агонизирующий дом — под снос. Когда таинственный владелец возведёт на его месте ещё одну безликую каменную коробку, туристская тропа уже никогда, видимо, не завернёт сюда, к хрустальному истоку «Тихого Дона» в Клязьме.

Скачать материал полностью:

Страницы

Создание сайта It-crafts