Космическое Подмосковье

Была первая половина XX века. Жители планеты Земля осмысливали философию русского космизма. Калужский мечтатель К. Э. Циолковский писал о необ¬ходимости освоения космоса с помощью «реактивного прибора». Будущие великие ракетчики зачитывались «Аэлитой» А. Н. Толстого, «Звездой КЭЦ» А. Р. Беляе¬ва и «Межпланетными путешествиями» Я. И. Перельмана. Молодой инженер С. П. Королёв и его коллеги запускали в 1933 году на Нахабинском полигоне под Красногорском ракету ГИРД-Х, видя в ней прототип космических ракет. И в те же самые времена происходили другие события, не очень даже заметные на фоне истории огромной страны, но именно с них начиналась трудовая биография нынешней столицы пилотируемой космонавтики — подмосковного города Королёва.

В октябре 1918 года на полустанок Подлипки прибыл первый эшелон с рабочими и оборудованием Петроград-ского орудийного завода, передислоцированного сюда по решению Совнаркома РСФСР. В 1919 году предприятие получило название Московского орудийного завода.

Начало заводской истории восходит к временам Петра Великого, чьим высочайшим повелением в юном Санкт-Петербурге был создан Арсенал, предназначен¬ный для хранения и ремонта оружия, а также разра¬ботки новых видов вооружения — в том числе бое¬вых пороховых ракет. В 1864 году указом императора Александра II Арсенал был переоборудован под крупные мастерские для производства нарезных орудий. В 1882 году мастерские получили статус Санкт-Петер¬бургского орудийного завода. Перебазированный в Подмосковье, завод приступил к ремонту артиллерийс¬ких орудий, находясь ещё в стадии строительства.

Со временем населённый пункт у станции Подлипки получил название посёлок Калининский, а предприятие стало именоваться заводом имени М. И. Калинина — в честь ранее работавшего на нём председателя Прези¬диума Верховного Совета СССР. Позже будут и другие названия: завод №8, опытный завод №88... К 1939 году посёлок Калининский значительно разросся за счёт большого притока на завод рабочих и специалистов. Факти-чески завод образовал вокруг себя целый город, и этот факт был оформлен законодательно: посёлок Калининс¬кий стал городом Калининградом Московской области.

28 февраля 1940 года на аэродроме города Калининграда Московской области поднялся в воздух ракетоплан РП-318-1 конструкции С. П. Королёва с реактивным двигателем конструкции Л. С. Душкина. Сам С. П. Королёв в это время находился в колымском лагере. Ракетоплан, доведённый А. Я. Щербаковым и А.В. Палло, пилотировал лётчик В. П. Фёдоров. Полёт был первым в СССР на аппарате с жидкостным ракет¬ным двигателем (ЖРД) и первым в мире с ЖРД на двух-компонентном топливе, с зажиганием, охлаждением и организацией внутрикамерных процессов.

В 17 часов 28 минут ракетоплан был поднят букси-ровщиком П-5 на высоту 280 метров, после чего отцеп-лен. Далее лётчик управлял полётом планера, пока не поднял его на высоту 2 600 метров. После планирующего полёта со скоростью 80 км/час пилот запустил реактивный двигатель, достигнув на нём скорости 140 км/час и набрав высоту 2 900 метров. Перейдя вновь на режим планирующего полёта, В. П. Фёдоров посадил ракето¬план на аэродроме, который находился на территории завода № 88.

В известном фильме «Девять дней одного года» зву¬чит афоризм: «Война — двигатель прогресса!». Даль¬нейшее повествование позволит лишний раз убедиться в справедливости сказанного — по крайней мере в от-ношении ракетно-космической техники.

Был месяц май тысяча девятьсот сорок шестого года. Минул всего лишь год после победы над Германией и её европейскими союзниками. Народ возвращался к мир¬ной жизни. На первых полосах газет, в радиопередачах и киножурналах, на митингах и демонстрациях доми-нировали лозунги со словами «восстановление и раз¬витие народного хозяйства». А на полигонах Польши и Германии, на немецких секретных заводах уже побы¬вали советские учёные и инженеры в военной форме. Среди них были С. П. Королёв, В. П. Глушко, А. М. Иса¬ев, В. П. Мишин, Ю. А. Победоносцев, Н. А. Пилюгин, М. С. Рязанский, Б. Е. Черток, Г. А. Тюлин, Ю. А. Мозжорин. Шла подготовка к важнейшему этапу в жизни страны, начало которого было ознаменовано столь же важным документом от 13 мая 1946 года.

О том, что предшествовало появлению этого исто-рического постановления, подписанного И. В. Стали¬ным, вспоминает патриарх отечественной космонавтики академик РАН Б. Е. Черток:

«Я был тогда в чине майора. Мы вместе с подпол-ковником А. М. Исаевым оказались на территории, только что освобождённой согласно
Потсдамскому договору между союзниками, и обнаружили, что именно там мы можем организовать работы по восстановлению немецкой ракетной техники, которая примерно на 5-7 лет опережал разработки,имевшиеся и в СССР, и в США. Надо отдать должное нашим военным, генералам, прошедшим труднейший путь от Сталинграда до Тюрингии.

Они оказали нам исключительную помощь, невзирая ни на какие бюрократические препоны тех времён. Мы в месте с Исаевым пошли на беспрецедентный риск, и 18 июля 1945 года в Тюрингии, рядом с городом Нордхаузеном, где находился огромный серийный подземный завод по выпуску 30 ракет А-4 (ФАУ-2) в сутки, мы создали совместное советско-германское предприятие: — институт РАБЕ. Там, на немецкой земле, мы paботали, концентрируя силы немецких специалистов, каких смог¬ли найти, и привлекая всех, кого могли вытащить из Советского Союза. Огромную помощь нам оказывало командование гвардейских миномётных частей — тех самых маленьких “катюш”. Они поняли, что будущее РТ не в этих героических реактивных миномётах, а в больших, настоящих ракетах. Генералы А. В. Соколов и Л. М. Гайдуков первыми захватили власть. Гайдуков был членом военного совета командования гвардейс¬ких миномётных частей и работником ЦК ВКП(б). Он быстро организовал комиссию и, не дожидаясь ника¬ких постановлений правительства, назначил меня директором института. А. М. Исаев отбыл в Москву, что¬бы прислать оттуда нужных специалистов.

В октябре в Германию прибыли будущие главные и генеральные конструкторы — С. П. Королёв, В. П. Глуш¬ко, а затем и все остальные будущие члены легендарно¬го совета главных конструкторов. Работа наша приняла огромные по тем временам масштабы. Мы создали раз-личные производства, в том числе изготовили два под-вижных спецпоезда по 70 вагонов, который мог из лю¬бой точки Союза, где есть железная дорога, производить пуски А-4. Начиная с января 1946 года в Москве в вы¬сших кругах началась работа по выбору, кто же в СССР должен возглавить и сконцентрировать всю эту работу. После ряда обсуждений было принято решение, что этим должен заняться министр вооружений Д. Ф. Ус¬тинов. Он и его заместитель В. М. Рябиков проявили ответственность и государственный подход, взялись за работу, день и ночь шла подготовка постановления — и в результате был подписан этот подробнейший доку¬мент — Постановление Совета министров СССР от 13 мая 1946 года “Вопросы реактивного вооружения”».

Перейдём от ярких воспоминаний академика к су¬хому языку названного им постановления. Вот начало этого эпохального документа.
«Считая важнейшей задачей создание реактивного вооружения и организацию научно-исследовательских и экспериментальных работ в этой области, Совет Министров Союза СССР ПОСТАНОВЛЯЕТ:

1. Создать Специальный Комитет по реактивной тех¬нике при Совете Министров СССР в составе:

т. Маленков Г. М. — председатель т. Устинов Д. Ф. — заместитель председателя т. Зубович И. Г. — заместитель председателя, освободив его от работы в Министерстве электро¬промышленности т. Яковлев Н. Д. — член Комитета т. Кирпичников Н. И. — член Комитета т. Берг А. И. — член Комитета т. Горемыкин П. Н. — член Комитета т. Серов А. И. — член Комитета т. Носовский Н. Э. — член Комитета.

2. Возложить на Специальный Комитет по реактив¬ной технике:
а) наблюдение за развитием научно-исследователь¬ских, конструкторских и практических работ по реактивному вооружению, рассмотрение и пред¬ставление непосредственно на утверждение Предсе¬дателя Совета Министров СССР планов и программ развития научно-исследовательских и практических работ в указанной области, а также определение и утверждение ежеквартальной потребности в денежных ассигнованиях и материально-технических ре¬сурсах для работ по реактивному вооружению;
б) контроль за выполнением министерствами и ве-домствами заданий Совета Министров СССР о проведении научно-исследовательских, проектных, конструкторских и практических работ по реактив¬ному вооружению;

в) принятие совместно с соответствующими минист¬рами и руководителями ведомств оперативных мер по обеспечению своевременного выполнения ука¬занных заданий.
3. Специальный Комитет имеет свой аппарат.
4. Установить, что работы, выполняемые министерс¬твами и ведомствами по реактивному вооружению, контролируются Специальным Комитетом по реак-тивной технике. Никакие учреждения, организации и лица, без особого разрешения Совета Министров, не имеют права вмешиваться или требовать справ¬ки о работах по реактивному вооружению.
5. Обязать Специальный Комитет по реактивной тех¬нике представить на утверждение Председателю Со¬вета Министров СССР план научно-исследователь¬ских и опытных работ на 1946-1948 гг., определить как первоочередную задачу — воспроизведение с применением отечественных материалов, ракет типа ФАУ-2 (дальнобойной управляемой ракеты) и «Вассерфаль» (зенитной управляемой ракеты)».